Торговая война стала одной из главных экономических тем 2025 года – и все указывает на то, что до ее завершения еще далеко. В этой статье эксперты международной страховой группы Coface разбирают данные, которые показывают: основную часть расходов, связанных с пошлинами, пока несут американские компании. Насколько устойчивой оказалась мировая торговля на фоне новых ограничений?
Основная нагрузка легла на американские компании
С тех пор как Дональд Трамп в 2025 году начал торговую войну, не прекращаются споры о том, кто в итоге оплачивает введенные пошлины. Президент США утверждает, что основная нагрузка ложится на иностранные компании: чтобы сохранить доступ к американскому рынку, они якобы снижают цены и тем самым берут на себя большую часть удара. Однако экономическая история показывает, что рано или поздно счет обычно оплачивает потребитель – через рост инфляции.
Что говорят факты? За редкими исключениями, иностранные экспортеры в целом сохранили маржу. При этом потребительская инфляция действительно выросла, но пока заметно слабее, чем ожидалось. Вместе эти два наблюдения указывают на то, что на данном этапе основную часть издержек поглощают именно американские компании.
Эту оценку подтверждают и другие данные. Так, индекс импортных цен в 2025 году вырос на 0,7% – почти в соответствии со средним годовым ростом на 0,5%, который наблюдался с 2010 года. Да, в отдельных категориях цены заметно снизились – прежде всего на крепкий алкоголь, древесину, косметику, сталь и текстиль. Но это скорее исключения. Массового снижения цен со стороны иностранных компаний ради сохранения доли на рынке США не видно.
Кроме того, 2025 год завершился со средней годовой инфляцией на уровне 2,8%. Без торговой войны этот показатель, вероятно, составил бы около 2%. Однако он все равно оказался значительно ниже 3,5-4%, которых некоторые ожидали при средних пошлинах около 15%. Пока эти цифры не говорят о том, что издержки активно перекладываются на потребителей.
Наконец, у компаний, наиболее сильно зависящих от импортных поставок и тарифных ограничений, резко выросли производственные затраты¹. К концу 2025 года инфляция затрат достигла 20% в металлообрабатывающей промышленности, 9% – в производстве бытовой техники, 8% – в автомобильном секторе, 6% – в машиностроении и текстильной отрасли, 5% – в электронике. В большинстве этих отраслей валовая маржа либо стагнирует, либо уже сокращается.
Источник: расчеты Coface на основе данных Бюро трудовой статистики США, Бюро переписи населения США и Macrobond.
На первый взгляд эти выводы могут показаться неожиданными: американская экономика в целом остается устойчивой. Но рост ВВП не означает, что у всех компаний дела идут хорошо.
Об этом говорит и рост числа банкротств. Торговая война совпала с быстрым увеличением количества заявлений о банкротстве: сейчас их число примерно на 15% превышает средний уровень 2019 года. Такой разрыв сохраняется уже три квартала подряд – впервые со времен пандемии. Большинство компаний пока справляются с неблагоприятной средой за счет денежных резервов или повышения производительности, но все больше предприятий оказываются в уязвимом положении.
Похоже также, что после инфляционного всплеска, последовавшего за пандемией COVID-19, американские потребители стали хуже воспринимать новый заметный рост цен. Ощущение, что стоимость жизни стала чрезмерно высокой, формирует повестку «кризиса доступности». И на промежуточных выборах в ноябре эта тема может дорого обойтись республиканцам.
Мировая торговля нарушена, но не разрушена
Тарифное наступление США вызвало серьезную турбулентность в мировой торговле. Сначала оно усилило волатильность товарных потоков: в первом квартале 2025 года импорт США в физическом выражении вырос на 25% по сравнению с аналогичным периодом 2024 года, поскольку компании стремились закупить товары до вступления пошлин в силу.
Затем, в апреле, объявление 90-дневного перемирия спровоцировало новую волну закупок. Этот всплеск активности позже, напротив, стал давить на импорт США: во второй половине года он начал снижаться. Тем не менее по итогам 2025 года Соединенные Штаты сохранили высокую динамику импорта.
За год импорт вырос на 4,2%. Это означает лишь умеренное замедление по сравнению с ростом на 5,2% в 2024 году. Такая динамика способствовала сохранению торгового дефицита США, хотя его сокращение было одной из заявленных целей тарифной политики американской администрации.
Нестабильность отразилась и на стоимости морских перевозок. В первом квартале фрахтовые ставки почти не отреагировали на ситуацию, поскольку перевозчики заранее ожидали притока грузов перед введением пошлин. Но вторую волну спроса они не предвидели. К тому моменту компании уже сократили мощности на транстихоокеанских маршрутах, рассчитывая на устойчивое замедление.
В результате контейнерные ставки с начала мая выросли на 70% всего за четыре недели. На маршруте Шанхай – Лос-Анджелес скачок был еще резче – почти на 120%.
Пошлины также привели к перестройке мировой торговли – точнее, ускорили процесс, который уже шел. Они вновь вывели на первый план «страны-посредники» – понятие, которое закрепилось после начала американо-китайской торговой войны в 2018 году.
Такие страны выступают своего рода связующим звеном между США и Китаем – главным объектом тарифного давления. Но, в отличие от прошлых лет, выбор этих посредников теперь во многом определяется разницей в тарифных режимах. Поэтому страны, которые уже выполняли эту роль, резко усилили свои позиции: для них условия оказались более благоприятными, чем для Китая.
Самый яркий пример – Вьетнам. С 2017 по 2024 год его доля в американском импорте росла в среднем на 0,3 процентного пункта в год и увеличилась с 2% до 4,2%. Только в 2025 году прирост составил 1,5 процентного пункта – то есть темпы ускорились в пять раз. Импорт США из Вьетнама в стоимостном выражении вырос на 42% и компенсировал почти половину – 44% – сокращения импорта из Китая. Одновременно китайский экспорт во Вьетнам увеличился примерно на сопоставимую величину, что указывает на роль страны как промежуточного торгового хаба.
Рост импорта США из Таиланда в стоимостном выражении был примерно вдвое меньше, но он также совпал с увеличением китайского экспорта в эту страну. С Мексикой, которую часто называют страной-посредником, картина менее однозначна. Ее экспорт в США в 2025 году вырос, однако этот прирост оказался в четыре раза больше роста китайского экспорта в Мексику. Поэтому роль Мексики как простого промежуточного звена выглядит не столь очевидной.
Будущее тарифного инструмента остается неопределенным
Потрясения, вызванные американскими пошлинами, могут оказаться лишь первым актом. 20 февраля 2026 года Верховный суд США признал недействительными пошлины, введенные на основании Закона о международных чрезвычайных экономических полномочиях. Это решение добавило новой неопределенности. Оно касается большинства так называемых «взаимных» пошлин, первоначально объявленных в День освобождения 2 апреля 2025 года, а также так называемых «фентаниловых» пошлин, затрагивающих Мексику, Канаду и Китай.
При этом пошлины по Разделу 232 остаются в силе. Этот механизм позволяет президенту вводить ограничения, если определенный импорт считается угрозой национальной безопасности. В данном случае речь идет прежде всего о металлургии, автомобильном секторе и древесине. Сохраняются и пошлины по Разделу 301, которые в основном направлены против Китая и во многом были введены еще во время первого срока Дональда Трампа. Однако из 272 млрд долларов пошлин, собранных с марта 2025 года, около 166 млрд долларов, полученных в рамках Закона о международных чрезвычайных экономических полномочиях, потенциально могут быть возвращены американским компаниям, которые их уплатили.
Чтобы заменить отмененные пошлины, Белый дом оперативно задействовал временный механизм – Раздел 122 Закона о торговле 1974 года. Он позволяет применять общий тариф в 10% с возможным повышением до 15%. Эта мера действует до 24 июля и может быть продлена при одобрении Конгресса. Кроме того, власти пытаются воссоздать тарифный режим, отмененный Верховным судом, с помощью других правовых инструментов. В частности, речь может идти о дополнительных пошлинах по Разделам 232 и 301.
В этой ситуации можно выделить три главных вывода.
- Во-первых, администрация по-прежнему намерена отстаивать жесткий тарифный режим. Поэтому быстрое смягчение ограничений для смягчения возможного удара от роста цен на энергоносители после кризиса в Ормузском проливе стало бы резким разворотом и противоречило бы заявленной политической линии. В этом смысле сценарий «TACO» – Trump Always Chickens Out, то есть «Трамп всегда в итоге отступает», – выглядит крайне маловероятным.
- Во-вторых, опираясь на спорные правовые аргументы, администрация Трампа усиливает неопределенность в мировой торговле.Если даже пошлины, действовавшие почти год, могут быть отменены, в какой момент бизнес сможет считать тарифный режим стабильным? Тем более что новые пошлины, объявленные после решения Верховного суда, также могут быть оспорены в суде. Это лишь добавляет неопределенности.
- В-третьих, нет гарантий, что компании смогут бесконечно долго поглощать эти издержки и не перекладывать все большую их часть на потребителей. Возможности сокращать маржу или компенсировать рост расходов за счет производительности не безграничны. После тарифного «спринта» 2025 года торговая война может перейти в фазу «марафона» – более медленную, длительную и потенциально более инфляционную.
¹ Показатель измеряется индексом цен производственных ресурсов для бизнеса, который рассчитывает Бюро трудовой статистики США: inputs to industry price indexes.
