Геополитическая напряженность усиливается. Чем это обернется для глобализации и экономической стабильности? На Конференции Coface по страновым рискам 17 февраля четыре эксперта представили свой взгляд на геостратегическое соперничество, которое меняет мировую торговлю.
«Будущее – это дверь, прошлое – ключ», – писал Виктор Гюго. Даже недавние события помогают лучше понять настоящее и, главное, наметить контуры будущего. Некоторые эпизоды 2025 года относятся именно к таким событиям. «Вскоре после лозунга „бури, детка, бури“ меня поразило унижение, которому в феврале прошлого года Дональд Трамп и его вице-президент подвергли президента Украины Владимира Зеленского в прямом эфире из Овального кабинета. Это выглядело как демонстрация метода – крайне жесткого и по форме, и по существу, – которым администрация Трампа намеревалась проводить свою политику», – говорит Тома Гомар, директор Французского института международных отношений (IFRI). «Кроме того, я увидел в этом эпизоде определенное идеологическое сближение Белого дома и Кремля в отношении конфликта на Украине».
Через несколько недель наступил «День освобождения», когда президент США объявил о первой волне масштабного повышения тарифов. Это стало еще одним проявлением нового подхода Дональда Трампа к использованию власти: «сначала зайти дальше, чем все ожидали, а затем частично отступить – отсюда и появление аббревиатуры TACO, Trump Always Chickens Out, то есть „Трамп всегда сдает назад“», – добавляет Эндрю Бишоп, старший партнер и руководитель глобальных политических исследований компании Signum.
Спасение Европы – в сближении с Китаем?
Для Агаты Крац, партнера Rhodium Group, важны и две другие даты – 4 апреля и 9 октября 2025 года. «В эти дни Китай принял пакеты мер по контролю экспорта критически важных минералов». Укрепляя контроль над ресурсами, без которых уже невозможно обойтись – в электрификации различных сфер, работе центров обработки данных и не только, – Китай рассчитывает укрепить не только свой суверенитет, но и дипломатические позиции, поскольку «возможности других стран оказывать давление автоматически сокращаются».
Цикл критически важных металлов
Попытки аннексировать Гренландию и реализовать со стороны США «доктрину Донро»[1], усиление военного давления на Тайвань и подтверждение ядерных амбиций со стороны Китая – в начале 2026 года сигналы двух крупнейших экономических держав мира начали воплощаться в конкретные действия и менять геополитический расклад.
Таня Сологуб, руководитель отдела страновых и глобальных геополитических исследований группы Crédit Agricole, говорит о «геополитике ресурсов». «На протяжении всей истории каждый цикл гегемонии был тесно связан с одним или двумя стратегическими материалами. Сегодня мы вступили в цикл критической важности металлов, имеющих жизненно важное значение для государств», – отмечает эксперт.
Таня Сологуб говорит о «страхе дефицита», достигшем пика: государства создают запасы, формируют партнерства отдельно по каждому товару, а цепочки поставок продолжают перестраиваться. «Пока моря охвачены огнем, потоки и маршруты меняются. Об этом свидетельствуют многочисленные инфраструктурные проекты на суше и возвращение в обиход термина „коридор“», – добавляет руководитель отдела страновых и глобальных геополитических исследований Crédit Agricole.
Эпоха «реализма»
В этих условиях действительно могут возникать новые экономические возможности. Один из примеров – укрепление торговых связей между Саудовской Аравией и Бразилией, а также между Объединенными Арабскими Эмиратами (ОАЭ) и Индией.
Однако в более широком смысле усиление соперничества прежде всего повышает неопределенность – и для государств, и для участников экономики. «Компании поняли, что риски, особенно геополитические, стали новой нормой», – предупреждает Таня Сологуб. По ее мнению, одна из главных задач рынка сегодня – определить каналы, по которым чувствительные события распространяются на экономику.
«Бросается в глаза стремление компаний отделить бизнес от геополитических рисков и до определенного предела делать все возможное для продолжения работы», – говорит Тома Гомар. Но где проходит этот предел? Чтобы установить его, многие компании отказались от бинарного подхода – принимать риск или не принимать – в пользу более «реалистичной» модели. Они разрабатывают несколько сценариев и отдельный план действий для каждого. «Мы вступаем в эпоху реалистичной геополитики», – резюмирует Таня Сологуб. Еще одной серьезной угрозой новой эпохи она считает возможное расхождение интересов компаний и их собственных государств.
Европа вступает в эту эпоху далеко не с самых сильных позиций. С началом конфликта на Украине она лишилась одного из немногих сравнительных преимуществ – стабильности. Теперь ее ослабляют и заметная политическая раздробленность стран-участниц, и недавний раскол трансатлантического союза.
При этом Тома Гомар напоминает: экономически открытый мир требует от крупнейших держав соблюдения хотя бы минимального набора правил. Поэтому, по его мнению, «у Европы, вероятно, остается некоторое пространство для политического маневра». Но, оказавшись между США и Китаем, ей придется приложить немало усилий, чтобы ее голос был услышан, а интересы – защищены.
Два центра принятия решений в США
Решения федеральных властей США порой трудно анализировать и прогнозировать – в том числе потому, что их логика зависит от того, кто именно принимает решение. «В Соединенных Штатах сосуществуют две позиции: одна принадлежит Дональду Трампу, другая – его администрации», – объясняет Эндрю Бишоп, старший партнер и руководитель глобальных политических исследований Signum.
Эту точку зрения разделяет Агата Крац, партнер Rhodium Group. По ее словам, у администрации, например, есть настоящая «стратегия в отношении Китая» – устранить внешнее влияние в Северной и Южной Америке, восстановить критически важные цепочки поставок внутри региона, получить доступ к добываемым там стратегическим ресурсам и так далее. У самого Трампа с его крайне транзакционным подходом такой стратегии нет.
По мнению Эндрю Бишопа, главная цель президента США – «оставить след в учебниках истории». Этим можно объяснить «непоследовательность принимаемых решений» – например, одновременное стремление выступить миротворцем между Россией и Украиной и интервенционистскую позицию в отношении Венесуэлы.
Напротив, поведение администрации Трампа, в которой заметную роль играют вице-президент Джей Ди Вэнс и государственный секретарь Марко Рубио, выглядит более предсказуемым. «Стратегия администрации предполагает полный уход США из других регионов мира и формирование блока союзников, включая Европу, для противостояния Китаю», – говорит Эндрю Бишоп.
Сближение Европы и Китая: риски перевешивают выгоды?
Париж, Берлин, Мадрид, Лондон... Европейские главы государств и правительств все чаще посещают Китай или готовятся к таким визитам. Трансатлантический союз испытывает давление со стороны администрации Трампа: тарифы существенно выросли, а критика Европы звучит все чаще. На этом фоне сближение с Пекином может показаться привлекательным.
Тем более что у двух сторон есть общие масштабные вызовы и приоритеты – например, «старение населения и энергетический переход к низкоуглеродной модели», – отмечает директор IFRI Тома Гомар. Однако эксперты далеко не уверены, что соотношение издержек и выгод окажется в пользу Европы. «Китаю почти нечего предложить», – говорит партнер Rhodium Group Агата Крац, по мнению которой риски существенно превышают возможности.
Эксперт перечисляет несколько факторов: вялый рост китайской экономики, значительно уступающий официальным показателям; менее привлекательные торговые перспективы – в 2025 году экспорт немецких автомобилей в Китай сократился на 44% год к году; давление на маржу местных компаний, в частности из-за значительных избыточных производственных мощностей; сокращение свободы действий для работающих в стране международных корпораций.
Эндрю Бишоп идет еще дальше: «Китай представляет для Европы не только экономическую угрозу». Европейским лидерам приходится искать крайне тонкий баланс. «Отношения с Пекином необходимо стабилизировать. Но нельзя делать чрезмерную ставку на Китай», – предупреждает Агата Крац.
Американская демократия в опасности?
Список ударов по американской демократии растет почти каждую неделю: демонтаж системы сдержек и противовесов, прежде всего в судебной сфере; регулярная критика СМИ и использование понятия «фейковые новости»; закрытие федеральных ведомств, отвечающих за экологию, общественное здравоохранение, разнообразие и инклюзивность; изменение границ избирательных округов в пользу Республиканской партии.
К этому добавляется гибель протестующих при сомнительных обстоятельствах в результате действий иммиграционной службы. С момента возвращения Дональда Трампа в Белый дом в январе 2025 года основы демократии подвергаются серьезным испытаниям. «В этой сфере, несомненно, произошла смена курса», – признает Тома Гомар. Означает ли это, что в более или менее близком будущем страна перейдет к более авторитарному режиму?
Геополитический эксперт настроен спокойно. «В США действует система разделения властей, а гражданское общество активно». По мнению Тома Гомара, предстоящие важнейшие выборы – прежде всего промежуточные выборы 3 ноября – дают федеральным властям реальную возможность «исправить» допущенные перегибы.
[1] Отсылка к знаменитой доктрине Монро в применении к политике Дональда Трампа.
