Индекс Coface фиксирует качественный сдвиг в глобальной среде рисков: в 2025 году уровень политических рисков достиг 41,1%, обновив исторический максимум. Затяжные вооруженные конфликты, институциональная эрозия и устойчивое социальное напряжение перестают быть временными шоками – для компаний это становится структурной реальностью.
Глобальные риски: нестабильность закрепляется
После рекордного электорального года 2024-го, когда выборы прошли более чем в 70 странах, на которые приходится около 55% мирового ВВП, политические риски окончательно вышли в центр глобальной повестки. Однако 2025 год не приносит стабилизации – напротив, он закрепляет тенденцию к росту неопределенности.
Это отражено в глобальном индексе политических рисков Coface, который в 2025 году достиг 41,1%, превысив даже пиковые значения периода пандемии COVID-19 (+2,8 п.п.).
Выводы представлены в ежегодном обновлении индекса и детализированы в обзоре October 2025 Coface Risk Review. Основные результаты:
- в 68 из 166 стран политический риск вырос по сравнению с прошлым годом;
- 106 стран превышают свой средний допандемийный уровень.
Речь идет не о локальных «сбоях», а о наложении системных факторов, затрагивающих как развивающиеся рынки, так и развитые демократии.
Рекордное значение индекса в 2025 году подтверждает долгосрочный восходящий тренд. Мы наблюдаем двойной процесс: конфликты становятся затяжными и поднимают общий уровень риска, а политико-социальная среда остается хрупкой, подпитывая нестабильность.
– Анна Фарруджа, экономист Coface.
Конфликты и насильственные протесты как ключевой фактор деградации среды
Главным драйвером ухудшения политических рисков остается компонент, связанный с конфликтами. Количество вооруженных противостояний на национальном уровне вновь выросло, причем динамику определяют два крупнейших очага:
- конфликт между Россией и Украиной;
- эскалация конфликта Израиль – Газа – Западный берег.
Обе линии напряженности приобретают затяжной характер, усиливают геополитическую фрагментацию и оказывают давление на региональную стабильность и глобальные цепочки поставок.
Одновременно растет и масштаб внутренних насильственных протестов, подрывающих устойчивость действующих властей. В Непале протестное движение привело к отставке премьер-министра, в Индонезии социальные волнения также перешли в насильственную фазу.
Для компаний это трансформируется в прямые операционные и финансовые риски:
- сбои в логистике и поставках;
- рост страховых и транзакционных издержек;
- увеличение вероятности срыва контрактов и рыночной волатильности.
Риски безопасности не сводятся к межгосударственным войнам. Внутренние социальные напряжения становятся самостоятельным и все более значимым фактором политического риска.
– Рубен Низар, руководитель направления анализа политических рисков и отраслевых исследований Coface.
Институциональная эрозия и давление со стороны общества
Второй опорный элемент роста рисков – ослабление институтов. Политико-социальная среда остается уязвимой, а совокупный показатель институциональной и социальной хрупкости в индексе Coface сохраняется на высоком уровне.
При этом под давлением оказываются не только развивающиеся экономики. Развитые страны сталкиваются с сочетанием нескольких негативных тенденций:
- усиление популистских движений, подкрепленное электоральными циклами;
- ухудшение показателей институционального качества и гражданских свобод;
- сохраняющееся инфляционное давление, усиливающее общественный запрос на перемены.
Наиболее показательным примером остаются США, где зафиксирован как самый высокий уровень политико-социальной хрупкости среди развитых экономик, так и наибольший рост индекса политических рисков по сравнению с допандемийным периодом.
Схожие процессы наблюдаются в Великобритании и Франции, где риски усиливаются на фоне нестабильности в правительствах и фискальной неопределенности. Во Франции текущий политический кризис наглядно демонстрирует глубину институциональных проблем, подрывая доверие домохозяйств и бизнеса и ограничивая потенциал потребления и инвестиций.
В развивающихся странах все более заметную роль играет молодежь. События в Бангладеш и Кении в прошлом году лишь подтвердили этот тренд. Данные Coface показывают рост риска в государствах, где поколение Z в 2025 году мобилизовалось в беспрецедентных масштабах – включая Индонезию, Филиппины, Мадагаскар, Марокко и Перу.
Ключевые источники недовольства остаются универсальными:
- элиты, воспринимаемые как неэффективные или коррумпированные;
- рост социального неравенства;
- ухудшение качества государственных услуг и ситуации с безопасностью;
- дефицит экономических перспектив.
Африка по-прежнему остается регионом с наивысшей концентрацией политических и социальных рисков. Особенно высокие показатели фиксируются в странах, управляемых военными режимами после переворотов – таких как Буркина-Фасо и Нигер.
При этом тревожные сигналы появляются и в традиционно более устойчивых экономиках. В Тунисе концентрация власти в руках Каиса Саида усиливает институциональные противоречия, а в Сенегале реализация масштабного бюджетного плана на 2026 год может спровоцировать рост социального напряжения.
Сочетание повторяющихся кризисов, эрозии институтов и сильного социального давления формирует масштабное недовольство. Это создает дестабилизирующую среду с высоким потенциалом политических потрясений.
– Анна Фарруджа, экономист Coface.
В ФОКУСЕ 2026 ГОДА
Высокий уровень политических рисков – новая управленческая реальность
Политические и социальные риски перестали быть разовыми эпизодами. Они выходят на устойчиво высокий, структурный уровень. Для бизнеса это означает необходимость учитывать их как ключевой коммерческий фактор при формировании:
- стратегий развития;
- политики хеджирования;
- инвестиционных решений.
Политико-социальная среда входит в новую фазу. То, что ранее воспринималось как временное отклонение, становится постоянным фоном. Геополитическое соперничество, поляризация обществ, энергетический переход и технологические вызовы формируют условия, при которых повышенный уровень риска сохранится в среднесрочной перспективе.
Мы имеем дело с новой нормой. Компании, не интегрирующие политические и социальные риски в систему управления, оказываются структурно уязвимыми.
– Рубен Низар, руководитель направления анализа политических рисков и отраслевых исследований Coface.
